невозмутимо парировал этот довод, заметив, что тот же самый мальчик не смог его опознать получасом ранее.
Вскоре в полицейском участке появились патрульные, доставившие для опознания задержанного Гарри Остина — того самого мальчика, на которого «Мучитель детей» напал с ножом 5 сентября под железнодорожным мостом. Потерпевший без колебаний опознал своего мучителя, но на Джесси это не произвело впечатления — он так же равнодушно, как и прежде, повторил, что не сделал ничего плохого и не обижал детей.
Единственная известная ныне фотография Джесси Помероя в юношеском возрасте.
Полицейские посетили мать задержанного — Рут Померой (Ruth Pomeroy) — и сообщили, что её сын находится под стражей в участке и домой не вернётся. Мать в ответ заявила, что её сын спокойный, работящий, не получающий замечаний в школе. Патрульные вежливо выслушали и ничего на это не сказали — все эти детали надлежало обсуждать в другом месте и с другими должностными лицами. На вопрос матери, может ли она увидеться с Джесси, ответ был дан отрицательный.
Поскольку очень важно было связать преступления на холме Поудер Хорн с тем, что произошло в Южном Бостоне, телеграмма с пометкой «молния» [пропускаемая по линиям связи вне очереди] была направлена Драри, маршалу Челси. Тот со всей возможной скоростью прибыл в Южный Бостон на пароходе, с ним приехал Джонни Бэлч, тот самый мальчик, на которого «Мучитель детей» напал 22 июля.
Вечером 20 сентября — спустя почти 2 месяца после того преступления — жертва и мучитель встретились вновь, теперь, правда, в совсем иной обстановке. Между ними была решётка, и дерзкий обидчик имел теперь вид очень жалкий. Бэлч без колебаний опознал в задержанном напавшего на него подростка.
После этого опознания полицейские Брэгдон и Мартин окончательно уверились в виновности Помероя и приступили к его энергичному допросу, рассчитывая добиться признания. Допрос был очень напряжённым, задержанный отрицал какую-либо причастность к преступлениям, несмотря на весомые улики. Градус противостояния постепенно нарастал, к концу третьего часа допроса Джесси не выдержал и в крайнем бешенстве закричал на полицейских, потребовав, чтобы они ушли, потому что он не будет с ними больше разговаривать.
Время было около 23 часов. Полицейские вышли из камеры подростка и тот моментально уснул. Кстати, подобная нервная реакция характерна именно для настоящих преступников, человек же, обвинённый напрасно, уснуть после тяжёлого допроса не сможет.
Полицейские Брэгдон и Мартин, чьи смены близились к концу, посовещавшись, решили попытаться ещё раз склонить Джесси к сознанию. Они были весьма мотивированы, поскольку суммарная величина вознаграждений, которые администрациями городов Челси и Бостона предназначались для выплаты разоблачителям «Мучителя детей», достигала 1 тыс.$. Каждый из полицейских понимал — если признательных показаний добьётся кто-то другой, то и претендовать на выплату [или по крайней мере на её существенную часть] станет этот самый «другой». В общем, никто не хотел пропустить деньги мимо своего кошелька, а для этого требовалось сознание Джесси!
Ровно в полночь полицейские вошли в камеру Помероя, разбудили его и начали новый допрос. Брэгдон играл роль «плохого» полицейского и быстро довёл подростка до нужного «градуса» кипения. Потом вместо него в дело вступил Мартин. Он постарался успокоить задержанного, усадил его себе на колени и увещевающе принялся объяснять, что только раскаявшиеся преступники могут рассчитывать на снисхождение суда, а те, кто упорствуют и вины не признают, несут наказание в полной мере. «Ты сядешь на сто лет, если не сознаешься!» — ласково пообещал «добрый» полицейский Мартин.
Около 00:30 21 сентября Джесси Померой признал, что был тем самым «Мучителем детей», что совершал нападения сначала на холме Поудер Хорн на окраине Челси, а затем в Южном Бостоне. Он сообщил некоторые детали совершённых преступлений, впрочем не очень много, учитывая большое количество преступных эпизодов и множество неясных пока подробностей. На вопрос о причине нападений Джесси лаконично ответил, что не может этого объяснить. Он и в последующем на вопросы о причине своей агрессии в отношении мальчиков отвечал предельно общо: «Меня словно бы что-то толкнуло это сделать»… «Я почувствовал, что могу это сделать» и тому подобное. Любые попытки добиться развёрнутого ответа оказывались безуспешны, Джесси Померой только хлопал глазами и молчал — такая манера поведения, кстати, оказалась очень для него выгодной, потому что незнакомым людям он казался мальчиком откровенно туповатым. А подобное суждение было совершенно неверно, и в своём месте мы ещё скажем об этом несколько слов.
Конечно, то, как действовали при допросе Помероя полицейские, сейчас было бы признано совершенно недопустимым. Ему не исполнилось и 13 лет, а его допрашивали без присутствия адвоката или законного представителя, его запугивали и фактически пытали [ночной допрос — это форма пытки]. Полицейские не просто нарушили его права, но и прямо лгали ему, угрожая бессрочной или многолетней тюремной отсидкой — в действительности же несовершеннолетний Джесси вообще не мог быть заключён в тюрьму.
Но полицейские достигли своей цели и, положа руку на сердце, осуждать их за это не повернётся язык. В данном случае они не ошиблись и «взяли» того, кого надо.
Прежде чем следовать зигзагам повествования далее, необходимо остановиться на нескольких важных деталях, которые заслуживают внимания. Первый нюанс связан с парадоксальным на первый взгляд фактом — никто из потерпевших, за исключением последнего мальчика, не сообщил полиции о наличии у преступника такой особой приметы, как бельмо на глазу. Означает ли это, что бельма ранее не существовало? Если оно существовало, то как его можно было не заметить — ведь это такая примета, которую скрыть невозможно? Если потерпевшие видели «мраморный» глаз преступника, то почему не упоминали о нём, несмотря на многочисленные вопросы о внешности и особых приметах обидчика?
Точно известно, что Джесси Померой родился с нормальными глазами, и повреждение роговой оболочки правого глаза (то самое бельмо) он получил в младенчестве. Что послужило причиной, не знали ни его близкие, ни он сам. Вроде бы никто никогда не замечал явного травмирования глаза Джесси, сам он также подобного из своего детства не запомнил. Возможно, бельмо явилось следствием вакцинации от оспы — такие осложнения в те времена случались довольно часто.
Во всяком случае не подлежит сомнению тот факт, что задолго до совершения своего первого нападения в декабре 1871 г. Джесси Померой уже имел «мраморный» глаз, который потерпевшие в семи эпизодах не запомнили. Как такое может быть?
Самый очевидный ответ заключается в том, что Джесси щурился правым глазом, скрывая бельмо, делая его малозаметным для окружающих. Наверное, подобный фокус до некоторой степени мог работать, но дело не только в этом. До момента нападения он проводил довольно много времени со своими будущими жертвами — десятки минут и даже более
